Сижу я в своем кресле любимом, развалился, будто даже лежу. Руки – болят, ноги – болят, все остальное тело тоже болит, только голова не болит, потому что и не работала и не работает. Сразу вспоминается, что за лобовой костью идет мозговая кость, а кость болеть не может. Но дело-то в том, что боль эта приятная и означает она в совокупности с любимым креслом, что отпуск кончился и я приступил к исполнению обязанностей… журналистских, отцовских и всех остальных.
Как я отдохнул? Замечательно! Но тут сделаю небольшое отступление для тех, кто меня плохо знает. Лучшим отдыхом я считаю смену деятельности, а делать что-то ради развлечения мне не позволяет моя философия. Философия состоит в том, что любое действие, которое я выполняю должно быть обоснованным, обдуманным и кому-то нужным. Если не мне – то другим людям. А ещё лучше, чтобы и мне, и другим, тогда это действие, быть может, я буду повторять.
Исходя из этой философии я провожу отпуск занимаясь чем-то, что мне интересно, нужно, полезно, а также нужно и полезно другим. Раньше я делал это альтруистически – просто помогал. Но потом понял, что гораздо лучше, если моя работа будет достойно вознаграждаться. И не из-за любви к шекелям, нет. Просто если я создаю что-то, то качество моих действий лучше всего узнается либо в сравнении с другими, либо по цене этих самых действий. Увы, для альтруизма найти конкурентов практически невозможно, поэтому бригада промышленных альпинистов – это место, где есть и соревнование и достойная оплата и стремление к повышению качества и самосовершенствование. И уж никто не станет отрицать, что никакого отношения к моей основной работе промальп не имеет.
Итак, я – в отпуске, я – промышленный альпинист. Я крашу 17-этажный дом, и мне это нравится. Здесь надо заметить, что я далеко не новичок в этом деле - промальпом я начал заниматься раньше, чем вздумал писать книги. Даже так: я закончил профессионально заниматься промальпом и сел за клавиатуру. Поэтому меня рады видеть всегда – можно дать объект и не беспокоиться, работа будет идти. Что и происходит. Дом большой, на первый взгляд становится страшновато – этакую махину закатать. Около недели ковыряюсь на нем один, размахиваю валиком и кистью, руки вспоминают, мозг отдыхает. Нагрузки, само собой, довольно серьезные – после сидения за компьютером, целый день бегать по этажам, таскать краску, висеть. Мышцы болят, мышцы сводит от напряжения. Но это – ломка, это мы уже проходили. Дней через 30-40 будет легче, я это знаю, но отпуск всего 30 дней, поэтому мне не светит. Зато исчезает пузо, проявляется жесткая рифленая доска пресса. Заметил интересную деталь – за неделю кисть становится намного шире, пальцы толще. Как трансформер – надо красить, организм приспосабливается.
Первый подъем на крышу – ноги слегка подрагивают, к краю подходить совсем не хочется. Надо привязать веревки и перекинуть тело за борт. Страшно сначала, да ещё и на первом же завесе вниз улетает ведро с грунтовкой, совершенно непонятным образом. Я смотрю, как оно летит (а летит оно долго, 50 метров, все-таки) и мне не по себе. Делать нечего – спускаюсь, рассматриваю огрызки ведра, облитую стену. Фантазия у меня работает не очень безудержно, но состояние неуверенности не проходит – не понравился мне полет ведра. Может это знак?
По поводу знаков сразу же уточню. Я человек несуеверный. В приметы не верю, редко им следую… До тех пор, пока не оказываюсь на стене. Тут все, как у Летова : «Не бывает атеистов в окопах под огнем». Когда в любую секунду может случиться какая-нибудь гадость, когда висишь, по сути, в нескольких секундах полета от убийственно твердой земли – хочется молиться и делать все правильно. А уж в черных кошек и прочее начинаешь верить, как в букварь.
НБ. Помню, был случай, когда нас начальник забирал с объекта, вечер уже, темно и через дорогу перебегает кошка. Мы замедлили в нерешительности ход, навстречу машина и она останавливается. Сидим, дышим, ждем, когда у водителя встречной терпение кончится, у нас в салоне – пять парней нехилого телосложения, тесно, все усталые после работы. Но раздражения нет – только азарт, кто проедет первым?
В итоге начальник наш дал задний ход, проехал по другой улице. Объект мы тот сдали вовремя, хотя, казалось, все было против нас – и погода, и осенняя усталость и множество других факторов. Вот тебе и приметы. /НБ.
На завес после падения ведра идти не очень хотелось, да и обеденное время подошло, я спокойно перекусил, взял новое ведро, взобрался на крышу и завесился. Вишу у края крыши, стягиваю ведро на себя, собираюсь пристегнуть его к подвеске, а карабина-то и нет дополнительного. И тогда я понимаю, почему прошлый мой завес не был успешным – ведро оборвало карабин и ушло вместе с ним.
Сложно описать мои чувства. Подвеска шьется целиком, то есть износ всех её частей приблизительно одинаковый. Понятно, что дополнительные («рабочие») карабины крепятся не на такие же ремни, как мы висим, но и нагрузочка на эти ремни поменьше. Я обращаю внимание, что место крепления страховочного карабина тоже несколько стерто. Желание работать пропадает окончательно. А что делать?
Я попал в двоякую ситуацию. С одной стороны – несколько смешно: «Расслабился Андрюха, первый же день – испугался высоты», с другой – безопасность должна быть превыше всего. Приходится делать выбор. Принимая все возможные методы предосторожности, продолжаю красить. Через три этажа понимаю, что так я могу висеть до вечера и звоню начальнику. Объясняю ситуацию, и он обещает привезти новую подвеску. Становится намного спокойнее, завес довожу до конца успешно и даже делаю ещё один.
Нам нельзя терять ощущение высоты. Кто забывает о предосторожностях, может спокойно прощаться с родными – долгой и счастливой его работа не будет. Но нельзя и отдаваться страху целиком – быстро устаешь, плохо работаешь, внимание становится рассеянным, результат может быть тем же. Ищем баланс на козырьке крыши, переваливаемся на стену. И там уже легко.
«Здесь вам не равнина, здесь климат иной…», - мы отдыхаем. Вечер, шашлык, спиртное, гитара. Половина не пьет – здесь вообще пить не очень принято. Теплая дружественная компания, подколки, громкий смех. Отдыхать в промальпе умеют, но делают это редко. Поэтому, быть может, и умеют. А когда переоделись и поехали по домам – простые ребята, быть может, крупноваты с точки зрения обывателя, но не настолько, чтобы выделяться. Мы знаем друг о друге то, чего не знают многие о своих родных. Мы рядом висели, и это кое о чем говорит.
НБ. Немного пафоса не помешает, как считаете? А без этого нельзя – любой риск связан с пафосом, ведь риск без пафоса – это безрассудство. Нужно быть немного актером, чтобы твоя осторожность не была воспринята как трусость. А мудрость – как умничанье. Хотя до мудрости нам пока что…/НБ.
Однако, надо закругляться – не терпят промедления заказы, надо «упорно работать», ведь с каждым написанным словом повышается мой профессионализм. Приятнее читать – приятнее писать. К чему и стремлюсь. Быть может, сяду и подробнее опишу свой отпуск, полный впечатлений. Но это – позже, позже. Надо же не только отдыхать, надо ещё и работать!
Популярность 15%
На эту же тему я писал: